Через год с небольшим во Франции пройдут выборы президента. Безусловно, экстраполировать итоги прошедшей кампании на будущую невозможно, поскольку муниципальные выборы распадаются на мириаду локальных противостояний, в каждом из которых на итог влияли специфические местные факторы. И всё же общее представление о подвижках в раскладе сил они дают. Если представить ситуацию в виде барометра, то его стрелка замерла на отметке «неопределённая политическая погода».
Выборы в очередной раз высветили фиаско макронизма. В 2017 г. Макрон выдвинул краеугольную политическую задачу – радикальную перестройку партийной системы, что считалась необходимым условием благополучного развития страны. Он разрушил старую биполярную структуру, основанную на соперничестве правого и левого блоков, подорвав доминирующие позиции ФСП и «Республиканцев». Но, успешно выступив в роли тарана, «прорабом перестройки» Макрон так и не стал. Ему не удалось создать жизнеспособную центристскую силу, способную занять господствующие высоты в политическом ландшафте. Пространство, высвобожденное умеренными силами, захватили популисты правого и левого толка, а сколоченный макронистами политический центр не остановил поляризацию политической жизни, которая достигла критических отметок.
Пока в наибольшей степени готовности находятся НО (независимо от того, будет ли кандидатом М. Ле Пен или Барделла) и «Непокорённая Франция». Крайне агрессивная риторика Меланшона по отношению к конкурентам, его заигрывание с этническими меньшинствами позволили меланшонистам закрепить свою популярность среди низовых слоёв населения, и с большой долей вероятности эти подходы сохранятся. Но нынешние выборы показали, что для радикальной оппозиции по-прежнему действует «стеклянный потолок» – после рывка в первом туре НО и «Непокорённым» в крупных городах в большинстве случаев не удалось расширить свою избирательную базу и одержать победу во втором.
Фрагментация политического пространства и отсутствие в нём явных партий-лидеров уже сейчас оборачивается стихийным ростом числа потенциальных претендентов на президентский пост. Перед системными силами стоит нелёгкая задача избежать дробления голосов, ибо в случае выдвижения нескольких кандидатов от правящего лагеря заметно возрастает вероятность выхода во второй тур представителей крайних течений. Считавшийся политической фантастикой второй тур, в котором сойдутся Меланшон и кандидат от НО, может стать реальностью, угрожающей истеблишменту страны. В ближайшее время в ведущих партиях стоит ожидать ужесточения борьбы за получение статуса кандидата на должность президента, равно как за выбор механизма его утверждения: должен ли он быть партийным назначенцем или победителем первичных выборов?
Содержание муниципальной кампании недвусмысленно свидетельствует: рядовой француз пока не осознал, что страна столкнулась с ворохом навалившихся проблем, без решения которых невозможно поддерживать высокие жизненные стандарты и оставаться активным игроком на мировой арене. Открытым остается вопрос, найдутся ли политические силы и лидеры, которые выдвинут программу, адекватную стоящим перед страной вызовам? Или внимание будет и дальше отвлекаться на политическую стряпню, подобно нескончаемым спорам об «оптимальных» межпартийных коалициях. Безответными являются и другие кардинальные вопросы. Смогут ли центристы, включая Филиппа и Атталя, отмежеваться в глазах общественного мнения от плачевных итогов правления Макрона? Как закончится борьба за лидерство в стане «Республиканцев»? Как сложится судьба союза левых?
Ответы на эти вопросы мы узнаем из президентской избирательной кампании, которая находится уже на старте и по сути начнётся осенью.